Содержание
В марте 1946 года сотрудники португальской полиции расследовали смерть постояльца гостиницы «Парк» в городе Эшториле. Судебные медики констатировали, что мужчина погиб, подавившись куском мяса во время ужина.
Путь, состоящий из противоречий
Полицейские, которым имя погибшего ничего не говорило, обратили внимание на странность — смерть застала мужчину в кресле, перед которым стояла шахматная доска.
А вскоре посмертное фото умершего в гостинице облетело мировые СМИ — ведь речь шла о чемпионате мира по шахматам Александре Алехине.
Первый русский обладатель шахматной короны и спустя 80 лет после своей смерти остается во многом неразгаданной тайной. Уж слишком много противоречий было в его биографии.
Уроженец Москвы, дворянин, выходец из обеспеченной семьи, на фоне остальных русских мастеров начала XX века, Алехин выделялся не только небывалой работоспособностью, но и отсутствием финансовых проблем. Однако безбедное существование будущего чемпиона мира закончилось вместе с Октябрьской революцией, упразднившей титулы, а заодно и изъявшей имущество привилегированных классов.
Слово — не воробей
В Советской России Алехин провел около трех лет, и за это время успел побывать как на грани расстрела (спасло то, что в руководстве большевиков было много ценителей шахмат), так и потрудиться следователем уголовного розыска, а также переводчиком Коминтерне.
В 1921 году с очередной женой, швейцарской социалисткой, Алехин получил разрешение на выезд, покинув родину навсегда. Но вот парадокс — на момент отъезда никакого прямого конфликта с советской властью у него не было. Больше того, он считался первым победителем чемпиона РСФСР, а из-за границы продолжал писать для советских шахматных изданий.
В 1927 году Алехин сенсационно обыграл Капабланку в матче за звание чемпиона мира. Этот успех одинаково радостно приветствовали и в кругах эмиграции, и в СССР. Но вскоре шахматист в Русском клубе в Париже произнес речь, в которой сказал: «И вот теперь мой тост за то, чтобы та дикая бесстыдная фантасмагория, которая окутала нашу родину, исчезла бы так же бесследно, как в моей борьбе исчез призрак непобедимости Капабланки».
В Москве выпад мимо ушей пропускать не стали, и главный куратор советских шахмат Николай Крыленко написал программную статью, в которой констатировал: «После речи Алехина в Русском клубе с гражданином Алехиным у нас всё покончено — он наш враг, и только как врага мы отныне должны его трактовать».
Разворот в 1930-х
Казалось бы, это нельзя трактовать иначе, как окончательный и бесповоротный разрыв отношений.
Но семь лет спустя, во время очередного чемпионского матча против Макса Эйве, Алехин отправляет в СССР телеграмму, которую публикуют в «Известиях»: «Не только как долголетний шахматный работник, но и как человек, понявший громадное значение того, что достигнуто в СССР во всех областях культурной жизни, шлю искренний привет шахматистам СССР по случаю 18-й годовщины Октябрьской революции. Алехин».
Этот поворот шокировал уже эмигрантов. Но с чего вдруг шахматист забыл о своей непримиримости?
Причин было сразу несколько. Во-первых, шахматная жизнь в СССР развивалась бурно, и ведущие мастера, включая Капабланку и Ласкера, приезжали в Страну Советов. Алехин же смотрел на происходящее со стороны, и это явно задевало его самолюбие. Во-вторых, к середине 1930-х годов Советский Союз был признан большинством стран мира, включая Соединенные Штаты, и эмигрантские надежды на падение советского режима под воздействием внешних факторов практически рухнули. В-третьих, Алехин натурализовался во Франции, а французские власти как раз в этот период времени пытались налаживать отношения с СССР, направленные на создание структуры европейской безопасности. Злить официальные французские власти шахматисту было не с руки.
К тому же перед Алехиным замаячила перспектива сыграть матч за мировую корону против соотечественника, который вырос и сформировался в советский период. На международной арене в полный голос о себя заявил Михаил Ботвинник.
В отличие от Алехина, Ботвинник ни в какую эмиграцию не собирался, и матч с ним был бы возможен только в условиях отсутствия жесткой конфронтации чемпиона мира с официальной Москвой. Переговоры о матче были прерваны в 1939 году из-за начала Второй мировой войны.
Прислужник нацистов?
Алехин, будучи к тому времени гражданином Франции, вступил добровольцем в армию, но как-либо проявить себя не успел ввиду военной катастрофы французов летом 1940 года.
И тут начинается, пожалуй, самая мрачная страница в жизни чемпиона мира. Сначала в парижском издании появляется серия статей «Арийские и еврейские шахматы» за подписью Алехина. Материалы были выдержаны в духе идеологии Третьего Рейха. Затем шахматист принял участие в серии турниров под эгидой нацистского Шахматного союза Великой Германии. Давал Алехин и сеансы одновременной игры для офицеров вермахта.
В выпущенном в СССР в 1980 году фильм «Белый снег России», посвященном Алехину, эти сеансы подаются как форма сопротивления — мол, русский шахматист буквально унижал немцев за доской. Но фактически ничего подобного, конечно, не было.
Сам Алехин позже объяснял: ему не на что было жить, и игра в нацистских турнирах была единственной формой существования. Действительно, чемпион мира не был единственным из звезд шахмат, кто оказался в таком положении. Но в совокупности со статьями в парижской прессе его стали крайне негативно воспринимать.
Безвыходное положение
В 1944-1945 годах Алехин находился в Испании и Португалии, и туда ему стали поступать угрозы. Во-первых, во Франции его сочли предателем, и требовали суда над ним. Самые радикальные и вовсе грозили бессудной расправой. Когда война закончилась, ведущие гроссмейстеры мира организовали бойкот Алехина, обвиняя его в антисемитизме и сотрудничестве с нацистами.
Советский Союз от всего этого стоял в стороне. А в начале 1946 года Алехин, находившийся в Португалии, получил официальный вызов от Михаила Ботвинника на матч за звание чемпиона мира.
Алехин ответил согласием, и иного варианта для него просто не существовало. Он прозябал без средств к существованию, затравленный и загнанный, и матч с советским гроссмейстером был для него последней возможностью выйти из тупика.
Нужна ли была Сталину смерть Алехина?
Среди многих версий внезапной смерти Алехина была и такая: Сталин якобы приказал ликвидировать чемпиона мира, опасаясь того, что он обыграет Ботвинника.
Это довольно странная версия. Во-первых, избавиться от Алехина было проще, присоединившись к выдвинутым против него обвинениям. Если бы СССР так поступил, что чемпиона мира, скорее всего, дисквалифицировали бы, а мировую корону разыграли бы в матч-турнире сильнейших — так, кстати, и получилось после смерти шахматиста.
Во-вторых, Ботвинник был на 19 лет младше 53-летнего Алехина, и эта разница в возрасте играла не в пользу чемпиона мира. К тому же условия, в которых Алехин находился последние годы, явно не способствовали его лучшей форме.
В-третьих, в какой-то степени сам Алехин был заинтересован в том, чтобы проиграть матч Ботвиннику. Корона бы перешла к молодому соотечественнику, а сам он получил бы возможность переехать в СССР, где ему, без сомнения, обеспечили бы, так сказать, почетную пенсию. Закрыв при этом глаза и на прошлые антисоветские высказывания, и на статьи в парижской прессе.
«Очищенная» биография
Получается, в смерти Алехина куда более заинтересованы были представители непримиримой русской эмиграции, а также французские радикалы. Но, по правде говоря, доказательств насильственной смерти так и не было найдено. Кажется, противоречивая жизнь первого русского чемпиона действительно закончилась внезапно и довольно нелепо.
Советские власти впоследствии старательно «почистили» его биографию от «темных пятен», превратив его посмертно в одного из столпов отечественных шахмат. Без сомнений можно сказать, что отечественные биографы Алехина были к нему куда гуманнее, чем их западные коллеги.
Чемпиону мира это бы точно понравилось.
| Подписывайтесь на АиФ в MAX |